Что такое «онтологический статус» и «онтология»?

Мы говорим, что нечто есть. Названное нечто может быть доступно нам в ощущениях и опыте, вдобавок оно может относиться к нашим внутренним переживания, воплощать указание на совокупность вещей и обозначить идеи. Местоположение такого «нечто», цепь связей с остальными «нечто» и его природа подразумевают статус в нашем мире. Притяжательное местоимение свидетельствует не о полной принадлежности мира нам. Функция данной части речи имплицитно имеет референтный и ограничительный характер, давая понять, что «нечто» попало в поле нашего зрения и уместилось в горизонте поддающегося пониманию. Тем самым, мы имеем дело с картиной мира, метафорически умещающейся в нашем зрачке и на нашей ладони. Множество точек, несомых волнами света, складываются в нашем мозге в изображение, но мы всегда присутствуем сверх таких кадров.

В картине мира мы интуитивно устанавливаем отношения между множеством «нечто», полагая за ними, как за отношениями, так и за нечто, смыслы. В общих чертах, так выглядит мировоззренческая или философская оптика каждого человека, зачастую представляя ассамбляж из лоскутков разных систем, отраженных в доступном языковом опыте и телесных практиках. У каждого такого «нечто», таким образом, есть онтологический статус.

Что такое онтологический статус? Вопрос можно перефразировать: как нечто существует? Онтологический статус разъясняет отношение предмета к прочим элементам структуры бытия. Понятие «бытие» имеет несколько значений. Это и характеристика реального, как совокупности объектов с явлениями. Также это их свойства. И то, что подчеркивает единство всего, то есть целостность мира.

В начало истории понятия «онтология» традиционно помещают аристотелианское определение философии, хотя поиски объяснений происхождения всего известны в раннегреческой мысли. В «Метафизике» философии отводится роль дисциплины, занимающейся рассмотрением сверхчувственных вещей. Долгое время именно «онтология» рассматривалась в качестве основы философии, что выделяло ее из комплекса подходов к познанию. Само слово «онтология» впервые использовалось лишь в начале XVII в.: в 1606 в сочинении «Схоластическая восьмерка» Якоба Лорхарда, где онтология была синонимом метафизики, и в 1613 в «Философском словаре» Рудольфа Гоклениуса, где за онтологией закреплялся статус учения об объекте, исследуемом в отрыве от субъекта и его жизнедеятельности. 

На протяжении многих веков колоссальных сдвигов в наполнении понятия «онтология» не происходило. Видные умы прорабатывали свойственные области темы в соответствии с парадигмами учений, которых они держались, будь то стоицизм, неоплатонизм или христианская теология. К числу ярких вех в истории дисциплины отнесем плоды нескольких эпох. 

Во-первых, зрелой схоластики, тщательно проработавшей категориальный аппарат и осуществившей детальное размежевание разных уровней бытия. 

Во-вторых, Рене Декарта, задававшемся вопросом о понятии, способном охарактеризовать сущность бытия, и избравшем на эту роль субстанцию, что существует без нужды в чем-либо для своего существования. На основе этого Декарт разработал модель субстанциального или декартовского дуализма, сообщающего нам, что существуют две основы реальности: res cogitans (мыслящая субстанция) и res extensa (протяжённая субстанция). Из этой бинарной оппозиции вырастают другие: душа и тело, разум и материя, психическое и физическое. 

В-третьих, на периоде критики метафизики через поиск границ наших гносеологических или познавательных способностей. Представители этого движения писали о заблуждениях, происходящих из невыполнимости требований, предъявляемых метафизикой и онтологией к их познанию. Так Дэвид Юм заявил, что подлинно научная философия начнется с ответа на вопрос: «каковы пределы наших познавательных возможностей?» За выполнение завета Юма взялся Иммануил Кант, построив монументальную философскую систему, расколовшую бытие на реальность материальных феноменов и на реальность идеальных категорий. Он определил вещи-сами-по-себе в качестве непознаваемых, а чувственное познание интерпретировал в онтологическом русле, отнеся пространство и время к формам созерцания явлений как действительных объектов чувственного познания. Время здесь – формальное условие возможности созерцания явлений внутреннего и внешнего измерений. Этими формами созерцания человек связан с миром и с природой (бытием естественного сущего), чьё познание ему доступно. 

В-четвертых, ради иллюстративного разнообразия упомянем онтологию Мартина Хайдеггера. Мартин Хайдеггер спустя почти две с половиной тысячи лет предложил не только вспомнить о фразе Платона «Так как мы теперь в затруднении, то скажите нам четко, что вы желаете обозначить, когда произносите «бытие», но и взять ее за напоминание о неразрешенном вопросе. В чем же смысл бытия? Ключом к ответу Хайдеггер назвал экзистенцию, так как все сущее пронизано бытием и именно сущее задает приведенный вопрос. Экзистенцию нужно анализировать, что прокладывает путь через Dasein или чущее, где «дело идет о самом бытии». Получается, что бытие является условием возможности сущего, а сущее истолковывается как предметно-чувственным мир. То, что делает сущее возможным, относится к порядку бытия и к онтологическому, ареал обитания всего сущего – к онтическому. 

Всё приведенное выше можно уложить в рамки представлений о классической онтологии. Бытие мыслится как единая система, следовательно, бытие обладает структурой, описывающей взаимоотношения и связи между всеми своими частыми. К разным измерениям бытия относятся умозрительное и чувственное, потенциальное и актуальное, субстанциальное и акцидентальное, необходимое и случайное. Разделение на измерения проводится через полагание наличия существующего в реальности, отличного от мысле-объектов или принадлежащего сфере разума, конкретности и вещей, а с ними – абстракций и универсалий. 

В классических онтологиях имеется архитектоника, репрезентирующая взаимодействие целого и частного, соподчиненность элементов в динамике явления. Обычно все, принадлежащее «высшему» бытию, расценивается в качестве объективного. Примером иерархии может быть иерархия изменений материальных объектов. Так они могут преображаться из-за изменения пространственного положения при сохранении состояния и качеств, из-за изменения состояния при сохранении его качеств и из-за изменения качеств.

По итогу есть два главных онтологических класса. Один – это материальные объекты. У них есть субстрат, то есть основа, материальный носитель и тело, что служит причиной их доступности в чувственном опыте, обеспечивая возможность феноменального распознавания и эмпирического исследования. Второй – идеальные объекты. Они могут непознаваемы, а могут быть доступны для познания рациональным путем при помощи эйдетических или трансцендентальных процедур.

Реальность, как мы видим, раздваивается, и точкой соприкосновения оказывается человек, способный зафиксировать раскол. Доля вопросов в онтологии приходится и на статус такого «нечто», как человек, чем более специфично занимаются специализированные области философии. Нам же стоит принять во внимание, что деление реальности формулируется и в понятиях материальное-идеальное, превращающиеся в отдельные течения, материализм и идеализм. Для сторонников материализма мир существует независимо от сознания познающего субъекта, что требует его объяснения из самого себя. Идеальное для материалистов служит отражением явлений объективной реальности. Для приверженцев идеализма первичен дух, а мир зависим либо от человеческого сознания, либо от абстрактного духовного начала. Таким образом, основные прения ведутся вокруг проблемы соотношения материального и идеального бытия.

В противоположность классическим онтологиям есть множество других онтологий. Например, специфические онтологии вроде онтологии личности, онтологии языка, онтологии сознания, онтологии тела и чего угодно еще, где понятие «онтология» утрачивает исходную полноту, скорее сообщая нам о систематизации сведений и представлений в тематически заданном регионе знания. Данные онтологии не покидают крыло картезианской рациональности и, обычно, даже субстанциальной онтологии, возникая с конкретной точкой отсчета, центрирующей вокруг себя тотальность смыслов, делящих мир на материальное и интеллигибельное. Другой виток онтологий – постнеклассические онтологии. 

Поводом для разработки новых онтологий стали научные открытия и трансформация воззрений на положение человека в мире. Даже в языке мы имеем тенденцию ставить себя во главу угла, как бы отсчитывая мир от себя или от человека как высшей формы жизни. Мир в таких глазах зачастую линеен, а развитие в нем укладывается в разные комбинации характеристик вроде покоя, цикличности, эволюционности и, собственно, линейности. Своеобразным отступлением будут эксперименты с идеей вечного возвращения, спекулятивно преподносящие что-то в качестве повтора. 

На сегодняшний день мы полнее пониманием масштабы изменчивости мира, наблюдая нелинейные явления. Например, обратные связи, при которых причины влияют на следствие и наоборот, поливариативность, наличие странных аттрактаров, модели цепи Чуа, фрактальных кластеров и принципиальной непредсказуемости. Картина мультистабильного бытия складывается из многомерности мира, неопределенности топологии, его фрактальности и других факторов, свидетельствующих о нестабильности и плюрализме потенциальных состояний, о том, что хаос рядом. 

В таком мире пространство – более не место или локация, вмещающая и удерживающая наподобие плоской карты. Пространство – даже не просто среда. Оно задает условия для раскрытия свойств, обеспечивая существование объектов как способ бытия, обозначая в первую очередь их онтологическое различие и множественность форм. Развитие открывается не как последовательное улучшение, потому что в нем обнаруживается место для деградации, да и любого изменения в принципе. Бытие не биполярно, а полионтично. Прежние бинарные оппозиции разрушаются, сменяясь большей вариативности сценариев. Из этих слагаемых конституируется тело постнеклассической онтологии, принимающей хаос, собственную гетерогенность и вызовы масштабов вселенной.

Дополнительные краски вносит возникновение цифровой виртуальности. Обновленная «виртуальность» – тоже часть нашей реальности, нарушающая традиционную разноположенность материального и идеального, которая исчерпывала содержание бытия. Виртуальным объектам свойственны черты, принадлежащие обоим регионам, что трансформирует знакомые образы и категории. Лист, где покоится фрагмент текста, делающий ее страницей, в виртуальном пространстве будет уже страницей, охватывающей всю книгу одновременно и способной вести даже сверх сказанного в предложениях. Виртуальное обладает потенциалом превзойти каждый из ареалов бытия, выйдя за рубежи привычных коннотаций глагола «быть». Потому как виртуальное неоднородно, множественно, а еще – недовоплощенно, имея неполноту нехватки и неполноту избытка. 

Частный случай новых онтологий, деконструирующих порядок в классических моделях бытия, – плоские онтологии. Их особенности проистекают из горизонтального расположения всех элементов. Главенство горизонтальной логики делает все элементы однопорядковыми и равнозначными в контексте «бытийности». Они являются субъектами в равной степени, более того, все субъекты – лишь объекты. Их онтологических статус идентичен.

Повод для такого сплющивания растянутого бытия дает тот факт, что объекты влияют друг на друга. В добавок, мир был задолго до человека, полным объектов, а разум и люди заняли место на крохотном отрезке истории вселенной и Земли, застав уже продолжающиеся цепочки взаимодействий и влияний. Нет причин полагать некую первичную и естественную базу, предвосхитившую возникновение всего.

 Онтологические доминанты вроде человека и трансцендентного – попытка стянуть мир к себе или сделать его более упорядоченным, поставив желание контактировать с «понятным» выше процесса «понимания», имеющего дело с пугающим и вызывающим дискомфорт Неизвестным. Заблуждение еще и амбиция познать «нечто» целиком, охватив все сети, тянущиеся от «нечто» к окружающей реальности, потому как любое исследование будет ситуацией и моментом, оперирующим информацией извлеченной из другой конкретной ситуации. В результате господствующим подходом становится объектно-ориентированный подход, увлеченным присутствием и существованием, а не сущностью и вопросами вечности.

Встретиться с наработками в области плоских онтологий и полноценными образцами мы можем в сочинениях Делёза и Гваттари, Яна Богоста, Мануэля Деланда, Брайана Массуми, Тимоти Мортона, Бруно Латура и Грэма Хармана. 

Похожее

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *