Как быть гегемоном: уроки из тюрьмы

by Derrunda 09.06.2017

Сегодня понятие «гегемония» крепко связано с именем Антонио Грамши — итальянского философа и коммуниста. Человек, 11 лет отсидевший в тюрьме во время правления Муссолини, написал целую гору заметок, кратких и не очень, получивших название «Тюремные тетради». Центральное место в них занимают размышления о гегемонии. И это неудивительно, ведь во время тюремного заключения экзотическая обстановка навевает мысли о власти и о том, как ее достигать.

Слово гегемония происходит от древнегреческого ηγεμονία, что можно перевести как предводительство, руководство, управление. Слово же гегемон (ἡγεμών) фиксирует того, кто осуществляет гегемонию, является ее субъектом. В марксисткой традиции к нему впервые обращается Плеханов.

Вопрос о гегемонии – во многом вопрос о власти, но в особом смысле. Гегемоном является отнюдь не самый сильный. Иными словами, гегемония достигается не сколько в пространстве силы и принуждения, сколько в этическом пространстве морального лидерства и согласия. Но обо всем по порядку.

 

Старик Ильич и диктатура пролетариата

Понятие гегемония проникло в сочинения Грамши из дискуссий марксистов, которые, особенно во время Второго Интернационала, прямо касались этой проблемы. Грамши в своих «Тетрадях» часто обращался к идеям Ленина (Владимир Ильич оказал серьезное влияние на итальянского коммуниста), из-за жесткой цензуры называя его Иличи.

Словечко гегемония в те времена было достаточно модным, и уже Плеханов начал активно его применять. Проблема была следующая: существует пролетариат, ему противостоит буржуазия, которая олицетворяет в царской России абсолютизм, но констелляция общественных отношений сложнее, чем эта простая дихотомия. Есть множество других сил, а значит, для политической борьбы необходимо эти силы каким-то образом ассимилировать. А это задача для пролетарской партии, которая и будет гегемоном в этой борьбе:

«Наш партия возьмет на себя почин борьбы с абсолютизмом, а, следовательно, и гегемонию в этой борьбе» (Плеханов 1959: 117).

Для Ленина все обстояло примерно также. Владимир Ильич перенимает идеи о гегемонии пролетариата от Плеханова, но если последний считал, что пролетариат должен спровоцировать буржуазно-демократическую революцию и стать гегемоном общих объеденных сил, то Ленин полагал, что пролетариат и партия, как авангард рабочего класса, должны сразу начать осуществлять социалистическую революцию, и тогда вместо понятия «гегемония рабочего класса», впоследствии будет задействовано  понятие «диктатура пролетариата», в котором, однако, часть акцентов уже смещается.

Диктатура – это уже не гегемония, поскольку предоставляет собой иное проявления власти, когда, опираясь на силу и принуждение один класс попросту устраивает большой «экстерминатус» всем несогласным.  Каутский увидел в этом не гегемонию пролетариата, а его тиранию и полный раскол рабочего класса, поэтому предложил свой проект, в котором гегемония будет достигаться не через «экстерминатус», а посредством демократической борьбы в парламенте. А это уже ближе к мысли нашего главного героя, хотя и старик Иличи в тетрадях появляется в очень многих местах.

 

Два вида войны

Говоря о гегемонии, Грамши часто использует метафору двух видов войны. И неудивительно, ведь перед глазами коммуниста пролетела Первая Мировая война, повлиявшая и на его словарь, и на способ мышления. Итак, что за два типа войны, и почему именно два? Сделаем небольшой шаг назад в историю.

Немецкий военный историк Ханс Дельбрюк выделяет два основных типа ведения современной войны, которые он описывает через фигуры Фридриха Великого и Наполеона. Этими двумя стратегиями являются стратегия измора (в случае Фридриха), и стратегия сокрушения. Стратегия измора нацелена не на непосредственной сокрушение силы противника, а скорее на постепенное лишение его необходимых средств поддержки, которые питают его войско, и помогают вести войну. Стратегия сокрушения, как следует из ее названия, наоборот, ориентирована на непосредственное сокрушение всей силы противника, быстрыми и четкими ударами.

В стратегии сокрушения единичное сражение всегда имеет большую значимость, поскольку в таком бою используется вся мощь и сила армии, чтобы уничтожить на корню войска противника. Тогда как в«стратегии … измора сражение является лишь одним моментом, из числа многих других, и исход его может быть вновь сбалансирован. Для Наполеона проигранное или выигранное сражение, при любых обстоятельствах, меняло всю обстановку самым коренным образом» (Дельбрюк 1926: 252). Примерно тоже появляется и у Грамши.

Два типа войны получают название – позиционная и война маневра. Война маневра – это резкая силовая прямая атака противника, где основная опора – силовое превосходство над врагом. Такая тактика может быть до определенного момента успешной, но, когда за спиной у соперника находится разветвленная сеть индустриальной и технической поддержки, обеспечивающая его ресурсами, война маневра становится весьма проблематичной. Траншеи, как метафора этой сети, разветвленной индустриальной и технической поддержки, будут мешать резкому и маневренному продвижению войск нападающего, тогда как обороняющийся может спокойно вести войну позиционную – войну с опорой на разветвленную сеть поддержки, находящуюся на безопасном от поля боя расстоянии. Такая же ситуация происходит в мире политики. Государство поддерживается «траншеями» гражданского общества, которое невозможно сокрушить одним ударом. Гегемония при первом приближении есть способ достижении власти именно в пределах гражданского общества.

Грамши делает вывод о важности разделения между Востоком и Западом.

«На Востоке государство было всем, гражданское общество находилось в первичном, аморфном состоянии. На Западе между государством и гражданским обществом были упорядоченные взаимоотношения, и, если государство начинало шататься, тотчас же выступала наружу прочная структура гражданского общества. Государство было лишь передовой траншеей, позади которой была прочная цепь крепостей и казематов» (Грамши 1959: 200).

Под Востоком, конечно же, в первую очередь имеется в виду отсталая Россия, где старику Ильичу надо было придумывать мыслительные схемы наподобие диктатуры пролетариата, где власть захватывается на основе силы и принуждения. На просвещенном Западе же гегемония достигается не сколько через власть и принуждение, сколько через силу согласия. Иными словами, в гражданском обществе важную роль играют всяческие идеологические аппараты, которые участвуют в производстве консенсуса народа с правящим классом.

 

Политическое общество и гражданское: где быть гегемоном?

Государство, или, как его иногда называет Грамши, политическое общество, представляет собой сферу силы и принуждения. А гражданское общество — сферу согласия и общения. Но эти две сферы не располагаются диаметрально противоположно друг от друга, а представляет собой, как пишет сам Грамши, «два настроечных этажа»:

«Можно отметить пока два больших надстроечных «этажа»: этаж, который можно называть «гражданским обществом», то есть совокупность организаций, простонародно называемых «частными», и этаж «политического общества, или государства», которым соответствуют функция «гегемонии» господствующей группы во всем обществе и функция «прямого господства», или командования, выражающаяся в деятельности государства и «законного» правительства» (Грамши 1991: 332).

В этом смысле проблема Востока состоит в том, что политическое общество там охватывает все сферы и не дает пространства, в котором институты гражданского общества могли бы свободно развернуться. Поэтому на Востоке стратегии гегемонии не эффективна. Чтобы она сработала, нужно сильное и развитое гражданское общество, и интеллектуалы – публичные деятели, которые будет осуществлять гегемонию в рамках гражданского общества.

Главная функция интеллектуалов заключается именно в производстве согласия:

«они помогают обеспечить “стихийное” согласие народных масс с тем направле­нием, которое навязывает обществу основная господствующая группа; это согласие возникает “исторически” в связи с прести­жем (а значит, и доверием), которым пользуется господствующая группа благодаря своей роли в производстве» (Грамши, 1959, с. 465.)

Но если вы считаете, что вы крутой интеллектуал и вооружены силой согласия и теперь будете гегемоном, то вы сильно заблуждаетесь. Грамши напоминает нам о двойной перспективе интегрального государства. Интегральное государство — это не только политическое общество с его силой принуждения, а оно также включает в себя и гражданское общество. Современный британский грамшевед Питер Томас, написал гигантский том под названием The Gramscian moment, где он пытается прочитать Грамши с опорой на концепт интегрального государства. И оно в свою очередь предполагает сложную динамику силы и согласия, что в каком-то смысле отсылает нас к фигуре макиавеллевского кентавра. Грамши сам часто с удовольствием прибегает к творчеству Макиавелли, как весьма близкому по духу философу и политику.

«Существуют различные ступени, на которых двойная перспектива может быть выявлена — от самых простых до самых сложных,— но теоретически они могут быть сведены к двум основным ступеням, соответствующим двойственной природе макиавеллиевского Кентавра, звериной и человеческой,— к ступеням силы и согласия, власти и гегемонии, насилия и гражданственности, индивидуального и универсального («церкви» и «государства »), агитации и пропаганды, тактики и стратегии и т. д.» (Грамши 1959: 158).

Интегральное государство имеет двойственную природу, а гегемония соответствует одной из сторон жизни интегрального государства. Поэтому, если вы решили стать гегемоном, учитывайте не только силу согласия и консенсуса, но не забывайте и о чистой силе, о власти, без которой ваш проект гегемонии не будет эффективным. Ведь другая функция интеллектуала заключается по Грамши в том, что интеллектуалы также участвуют в жизни политического общества, где, как мы помним, опора идет на силу и принуждение:

«из них формиру­ется государственный аппарат принуждения, который призван “в рамках законности” держать в узде тех, кто ни пассивно, ни активно не выражает “согласия”, и действие которого может рас­пространяться на все общество в предвидении кризиса управления и руководства, когда стихийное согласие сходит на нет» (Грамши, 1959, с. 465.).

Вот такие уроки дает Грамши тем, кто хочет быть гегемоном.

 

Автор: Kitsune Monsieur


Если вам понравился материал, вы можете поблагодарить авторов, отправив любую сумму через Яндекс-деньги, с банковской карты или со счёта сотового телефона. Этим вы очень поможете нашему проекту:

Посмотрите, это может быть интересно: